"Не стало резерва авиации": как в Барнауле доживает век легендарный аэроклуб
"Мы в день делали до двухсот прыжков. В год — до 15 тысяч. Сейчас мы тысячу не набираем даже", — рассказывает Николай Радостев, руководитель барнаульского авиаспортклуба ДОСААФ. Ему 78 лет, он возглавляет клуб уже без малого полвека и помнит времена, когда организация гремела на весь Советский Союз, а здесь базировалось более 40 машин. Сегодня на ходу всего один самолет.
Корреспондент amic.ru Анна Кольченко встретилась с Николаем Устиновичем в его рабочем кабинете на четвертом этаже: деревянный стол, кипы бумаг, кубки и фотографии самолетов на стенах. Раньше клуб ДОСААФ занимал весь третий этаж, а теперь ютится в нескольких комнатах. В эксклюзивном интервью amic.ru Николай Радостев рассказал, как легендарный клуб, воспитавший чемпионов мира и Европы, выживает сегодня.
Аэроклуб — как это было
Сидя за столом, Николай Устинович листает книгу о парашютном спорте, ищет статью о победах барнаульских парашютистов. Седая борода, глубокие карие глаза, в которых будто отражается небо, которому он отдал всю жизнь.
"Вот она! Лидия Михайловна Еремина — абсолютная чемпионка мира, заслуженный мастер спорта. Там же все ее воспитанники — более 50 мастеров спорта. Тогда наш клуб гремел на весь Советский Союз. В России обыгрывали всех. В сборной СССР было много представителей именно барнаульского клуба", — не отрываясь от книги, рассказывает Николай Радостев.
В барнаульский авиаспортклуб он пришел в 1977 году: после летного училища его списали по здоровью, но он не смирился и вернулся в небо. А до этого были шахта в Кузбассе, служба в морской авиации и работа военруком, где Николай Устинович открыл парашютную секцию и готовил парней к армии. В 1980-м он возглавил клуб и руководит им уже почти полвека. Мастер спорта СССР, заслуженный тренер России, полковник в отставке. За его плечами — около 500 прыжков с парашютом и более 10 тысяч часов в небе. Он летал на 12 типах самолетов. Больше половины этого времени — инструкторская работа: учил других пилотов фигурам высшего пилотажа, в том числе обратному пилотажу на Як-52. Летал на Як-50, Як-55 и их модификациях, вывозил парашютистов, выполнял транспортные перелеты на Ан-2 — по всей Сибири, в Шахты и Алма-Ату.
За годы работы Николай Устинович выпустил в первый самостоятельный полет почти 500 человек. Среди них — дети друзей и товарищей по училищу. Каждый такой выпуск — особое волнение. Но самый волнительный — когда в небо впервые отправился его старший сын.
Наш герой помнит времена, когда клуб жил совсем по-другому. ДОСААФ курировало Министерство обороны, ему выделяли технику и финансирование на ее обслуживание, и это было выгодно государству. Аэроклуб и Барнаульское летное училище работали в одной связке. По словам нашего героя, здесь готовили по 400 парашютистов в год для армии, а воспитанники клуба поступали в училище без экзаменов: с таким налетом, какой они получали здесь, их сразу можно было сажать на серьезные самолеты.
"В те времена в Барнаульском аэроклубе летало более 40 единиц. 26 Як-52, три вертолета Ми-2, шесть единиц — Ан-2, по два Як-50, Як-50М, Як-55, Як-55М, В-35. Все летало, все было исправно", — вспоминает Николай Устинович.
В штате клуба состояло 85 человек: комендант и рабочие аэродрома, техники ГСМ, авиационные техники, инженеры, водители, преподаватели.
"Когда собирались на совещание, нам места в кабинете не хватало, — продолжает Радостев. — Здесь, в этом здании, все коридоры трех этажей мы оккупировали. В коридорах укладкой парашютов занимались. Выходили на прыжки уже подготовленные такого уровня, что они сами себе парашюты укладывали".
Так работала школа — от первых прыжков до самостоятельных полетов, шаг за шагом.
"Есть первоначальная подготовка, она закладывает базу. Аэроклуб и есть та первая, базовая ступень. На этой базе уже формируются все остальные этажи мастерства, — говорит Радостев. — Как у нас говорят в авиации: летчик третьего класса летает, как научили, летчик второго класса летает, как может, а летчик первого класса летает, как хочет. Но для этого нужно, кроме желания, еще умение. А оно складывается из этих ступенек".
Радостев знает это не понаслышке — сам прошел всю лестницу: от авиамодельного кружка до неба. Поэтому уверен: по-хорошему летное обучение должно начинаться с авиамоделизма в детстве:
"Это очень полезное занятие для будущих летчиков. Затем полеты на легком планере, которому не нужен самолет-буксировщик. Взлет и посадка — основные элементы полета. Потом — планер за буксировщиком, парящий полет, простой пилотаж и учебный самолет. Только так, ступенька за ступенькой, и формируется настоящий летчик".
Имена, которые гремели
Сам Николай Радостев подготовил 20 мастеров спорта по самолетному спорту, пять из них — международного класса, один — заслуженный мастер спорта. Воспитанники барнаульского аэроклуба выступали за сборные СССР и России. Светлана Кабацкая — трехкратная абсолютная чемпионка СССР, чемпионка Европы и мира. Владимир Парадаускас — абсолютный чемпион страны.
Лариса Радостева, супруга Николая Устиновича, — абсолютная чемпионка страны, абсолютная победительница Первых Всемирных Икарийских игр по пилотажу на планерах, чемпионка Европы в личном зачете и чемпионка мира в команде. В дальнейшем — пилот гражданской авиации, первая и единственная в Алтайском крае женщина-командир большого воздушного судна. Облетела полмира.
Валерий Корчагин и Михаил Переверзев — мастера спорта международного класса, чемпионы страны, Европы и мира.
Мастера спорта СССР: Вячеслав Стешов, Александр Григорьев, Владимир Гусев, Олег Бондарь. Мастера спорта России: Валерий Иванов и Андрей Сухарев.
Кандидаты в мастера спорта: Александр Ковалев, Роман Радостев, Сергей Попов, Сергей Кузнецов, Александр Потапов, Елена Кукота.
Гремела и парашютная школа. Лидия Еремина и Елена Житнева — трижды мировые рекордсменки на точность приземления.
Владимир Останин — заслуженный тренер России, мастер спорта международного класса, мировой рекордсмен в классе больших формаций.
Заслуженные мастера спорта — Александр Лепезин и Сергей Разомазов.
За этими именами — годы тренировок, сотни прыжков и полетов, победы на чемпионатах, о которых писали центральные газеты.
Также Николай Радостев с гордостью вспоминает выпускника Олега Костяного, который стал летчиком палубной авиации:
"Посадить самолет на палубу сложно. Это очень высокого класса летчики. Мы учили летать! А сейчас вот где-то какой-то такой процесс похожий — это уже не обучение, а натаскивание. Это две огромные разницы. Научить летать можно и медведя. Весь вопрос — долго ли он будет летать? Есть специальная наука — летно-методическая подготовка, методика летного обучения. В ДОСААФ все это соблюдалось".
В 1984 году в Барнауле прошли первые зональные соревнования чемпионата РСФСР по парашютному спорту. Только представьте — около 20 команд со всей Сибири! Год спустя сборная РСФСР провела здесь подготовительные сборы к чемпионату СССР в Ташкенте. Два летчика барнаульского аэроклуба тогда вошли в сборную РСФСР, а затем — в сборную СССР.
Клуб не только растил чемпионов, он устраивал авиационные праздники для всего Барнаула. По договоренности с командованием Барнаульского высшего военного авиационного училища летчиков их проводили на аэродроме ДОСААФ. Правда, привлечь технику училища поначалу не удавалось — помог случай. На сборах начальников авиационных организаций Радостев познакомился с выпускником БВВАУЛ, который тогда возглавлял Вяземский аэроклуб ДОСААФ. Тот был единственным в стране, где летали на реактивных Л-39 — таких же, как в училище. Обратились к руководству БВВАУЛ, там поддержали — и праздник состоялся.
Решили, что аэроклуб не нужен
Несмотря на былые заслуги, 90-е ударили по Барнаульскому аэроклубу так же, как и по всей системе ДОСААФ. Государственное финансирование, которое раньше шло из Министерства финансов СССР отдельной строкой, — на зарплаты, топливо, обмундирование для летчиков и парашютистов, — прекратилось в одночасье. Техника ветшала, а денег на ее ремонт не было. Летчики и инструкторы, которые годами держали клуб на своих плечах, начали уходить: кто в гражданскую авиацию, кто вообще из профессии. Страна, которой еще вчера были нужны летчики, вдруг перестала их замечать.
Но Николай Устинович смотрит на это иначе. Он говорит, что на эти грабли уже наступали. Он вспоминает 60-е, когда Хрущев решил сократить армию на 1,2 миллиона человек. Основной удар пришелся по авиации — Никита Сергеевич считал, что она не нужна, раз есть ракеты. И началось уничтожение авиации.
"Со мной в шахте в Прокопьевске работал парень лет под 30. Он рассказал, как его и сотни других молодых летчиков просто выгоняли из армии, а новые самолеты давили тракторами, — вспоминает Радостев. — Но потом опомнились и снова стали создавать летные училища. А где взять летчиков-инструкторов? На помощь пришел ДОСААФ. Сотни летчиков ДОСААФ влились в армию и стали учить курсантов. Когда начался Афганистан, не хватало вертолетчиков, и снова ДОСААФ направил своих воспитанников. Они не подвели. Среди них есть Герой Советского Союза".
"Не стало авиационных центров ДОСААФ — не стало резерва авиации. Это вторая армия была", — говорит наш герой.
Барнаул выстоял
Но Барнаульский авиаспортклуб под командованием Николая Радостева продолжал держаться. В 1999 и 2001 годах он признавался лучшим среди всех авиационных организаций России, а их тогда было больше восьмидесяти. Его спортсмены побеждали на чемпионатах страны и мира: в 2002 году команда впервые поднялась на второе место на открытом чемпионате России и Первой спартакиаде народов России, завоевав пять золотых медалей. Лариса Радостева вошла в десятку лучших спортсменов Алтайского края, а в 2005 году стала победителем чемпионата страны. В 2006 году команда Алтайского края, состоящая из летчиков Барнаульского авиаспортклуба, стала победителем чемпионата страны. Но за каждым из этих успехов стояла титаническая работа — бесконечные поиски средств на топливо, на поездки на соревнования, на ремонт самолетов, которые давно выработали свой ресурс.
К началу 2000-х картина была удручающей: большая часть самолетов требовала ремонта, вертолеты стояли на приколе, а клуб, который еще недавно готовил сотни парашютистов для армии, оказался на грани выживания.
"Появилась летная школа. Решили, что клуб не нужен с такой подготовкой. Оставили аэродром. Там, сказали, оборудуйте, там занимайтесь, — с горечью вспоминает Николай Устинович. — Всю нашу материальную базу подняли и увезли в школу. Говорят: «Вот будете только летать». Но увы, и полеты прекратились, и занятия эти не возобновились".
Сегодня в штате клуба 20 человек. Из них один летчик, один техник, четыре инструктора-парашютиста, бухгалтер и обслуживающий персонал. Один самолет Ан-2 летает, второй требует ремонта.
Николай Устинович вспоминает историю, которая могла бы изменить будущее Барнаульского авиаспортклуба. В Кузбассе нашелся человек, влюбленный в авиацию, — Владимир Лаврик. Он возглавлял одну из крупнейших угольных компаний России. Но, добившись успеха в бизнесе, он захотел неба. Пришел в Барнаульский аэроклуб и сказал: "Хочу научиться летать". Николай Радостев его научил — и вскоре сам оказался у него на работе: Лаврик позвал его к себе, чтобы вместе строить большой авиационный проект.
"Я начал у него работать: разрывался между Кузбассом и Барнаулом. Мы там построили аэродром. Я его свозил в Калманку, — продолжает Николай Устинович. — Показал место, где был аэродром летного училища. Он посмотрел и говорит: «Здесь у нас будет база». Планировали, что через три года там проведем чемпионат мира по высшему пилотажу. И он бы это сделал. Сто процентов".
Планы были грандиозные: 22 самолета из Кузбасса и 26 из Барнаула были готовы к отправке в ремонт. Пилотажные самолеты Су-26 и Су-29 заказали в Америке. Лаврик хотел не просто поднять в небо несколько машин, а возродить в Сибири целую систему — от первоначального обучения до спорта высших достижений.
"Это был бы и спорт, и обучение, и перспектива. Восстановление магистральных перелетов", — продолжает наш герой.
То есть речь шла о возрождении не только спортивной авиации, но и регулярного авиасообщения между городами Сибири — того, что было утрачено в 90-е годы. Но этим планам не суждено было сбыться. 13 сентября 2006 года Владимир Лаврик погиб — разбился на вертолете.
Никто не стал продолжать авиационное дело Владимира Георгиевича. Аэродром в Калманке остался брошенным, а самолеты, которые заказывали для будущего чемпионата мира, по словам Николая Устиновича, раздали за бесценок.
Память о Лаврике в Кузбассе берегут до сих пор: его именем названа улица в Новокузнецке, на доме, где он жил, установлена мемориальная доска, а в Барнаульском авиаспортклубе один из самолетов Ан-2 носит его имя. Тот самый самолет, с которого выполняются прыжки с парашютом.
"Таких, как Лаврик, — тех, кто любит небо не на словах и готов вкладываться в него по-настоящему, — единицы. Авиация — дело дорогое: самолеты, топливо, ремонт, обучение летчиков. В советское время за клубом стояло государство: давало технику, финансирование, обеспечивало всем необходимым. Сегодня найти такого "человека" почти невозможно. А в советское время государство было таким человеком", — говорит Николай Устинович.
Парашюты есть — летчиков нет
Тем не менее клуб живет. Радостев с гордостью говорит о помощи одного из сенаторов Алтайского края — недавно клуб получил 35 новых парашютов.
"Это большое дело, очень большое", — подчеркивает он.
"Мы — единственный в России клуб, который живет на субсидии правительства Алтайского края, — говорит собеседник. — Правда, уточняет: поддержка покрывает около 40% от потребностей — сохранение аэродрома, охрана, электричество, минимальная зарплата. На ремонт техники денег по закону выделить они не могут. Остальное мы должны все за свой счет. А где этот счет?"В теплый сезон клуб держится на прыжках — их оплачивают курсанты и любители. Но и тут все скромно: летают в основном по выходным, когда собираются люди. В будни — тишина. А зимой клуб и вовсе закрывается: нет лыж для самолетов.
"Летать надо, но зимой подготовка очень дорогостоящая. А у нас на зарплаты денег нет! Надо этот снег трамбовать, надо дорогу чистить, надо лыжи хорошие. Вот у нас их не осталось. Крайний самолет мы получали из Польши с хорошими лыжами лет тридцать назад", — вспоминает наш герой.Но даже с новыми парашютами и отремонтированным самолетом клуб держится на одном человеке и на тех немногих, кто еще остался рядом. Радостев не скрывает: кадровый голод — одна из главных проблем.
"Скамейка запасных короткая. А если правду говорить, совсем нет тех, кто придет на смену. Притока молодежи нет", — рассказывает Николай Устинович.
По его словам, парашютный спорт требует инструкторов с количеством прыжков более тысячи, а как их набрать?
"Я вот за два года 500 напрыгал, даже меньше. А люди у нас по тысяче в год спокойно делали в то время. А сейчас под 100 прыжков в год — это максимум", — говорит спикер.
Так и получается: новые парашюты есть, самолет летает, а людей, которые могут на нем летать и учить других, — почти не осталось. Клуб живет сегодняшним днем — от сезона до сезона, от выходных до выходных. И держится только на энтузиазме тех, кто еще не ушел.
Сын, отдавший клубу 30 лет
Но клуб постепенно теряет своих: одних забирает небо, других — болезнь.
"Не забуду, каким летчиком был Валера Иванов, Царствие Небесное — знал, что он умирает: легкие. Приехал, спрашивает: «Пойду на стоянку самолетов?» Я говорю: «Ты зачем разрешение спрашиваешь?» — «Ну чтобы там никого не было». Сходил, обнял свой любимый Як-55М, попрощался. Через несколько дней умер", — вспоминает Николай Устинович.
Отдельная гордость и боль Николая Устиновича — сын Роман. В воздух он впервые поднялся еще дошкольником, в кабине Як-12, вместе с отцом. А в 14 лет уже летал самостоятельно — с благословения отца, конечно же.
В 1992 году Роман Радостев окончил Запорожское авиационное училище летчиков ДОСААФ СССР — единственное учебное заведение, готовившее летчиков-инструкторов. Стал летчиком-инструктором первого класса, чемпионом страны в третьей лиге. 30 лет он отдал Барнаульскому авиаспортклубу. Летал на всех показательных выступлениях клуба, увлекался парашютным спортом — исполнял для зрителей эффектный прыжок с высоты 100 метров. Но призвание видел не в спорте, а именно в инструкторской работе: ему нравилось обучать курсантов летному делу. Среди тех, кого он выпустил в небо, немало и сейчас защищает нашу Родину, занимают серьезные летные должности.
Так и живет клуб — на памяти о тех, кто ушел, и на упрямстве тех, кто остался.
Аэродром, который отнимают
А упорствовать есть ради чего: у клуба пытаются отнять его аэродром. Конфликт с жителями соседствующего с аэродромом "Барнаул-Лесной" коттеджного поселка "Палитра" тянется уже несколько лет. Люди построили дома неподалеку от взлетной полосы, и им не понравилось соседство: шум от самолетов, выхлопные газы, а главное — страх. По их мнению, полеты на устаревшем Ан-2 небезопасны: если что-то случится, последствия для жителей могут быть тяжелыми.
Собственники жилья подали иск в Арбитражный суд Алтайского края. Они потребовали признать эксплуатацию аэродрома незаконной, потому что у него до сих пор не утверждены границы приаэродромной территории и санитарно-защитной зоны. Суд согласился с доводами истцов и в октябре 2025 года временно запретил клубу использовать аэродром и выполнять полеты.
Для клуба это означало одно: единственная площадка, где можно учить курсантов и прыгать с парашютом, оказалась под запретом. В декабре 2025 года клуб добился частичной отмены ограничений — суд разрешил эксплуатировать аэродром, но запрет на полеты оставил в силе. То есть территорию можно использовать для учений и сборов по воздушно-десантной подготовке, но поднимать в небо самолеты по-прежнему нельзя.
Николай Устинович объясняет: проблема в том, что у аэродрома до сих пор нет официально утвержденной приаэродромной территории. Это зона вокруг аэродрома с особыми правилами использования земли — там нельзя просто так строить жилье, потому что это опасно и для жителей, и для полетов.
"Приаэродромная территория должна быть разбита на семь подзон. Одна из них — седьмая, шумовая. Она как раз определяет, где можно строить жилье, а где нельзя. Но для полной регистрации нужны все семь. А пока их нет, согласие на строительство с администрацией аэродрома не требуется, — говорит Радостев. — И люди повалили строить там, кто где хотел".
Проще говоря: пока эта зона не оформлена документально, застройщики не обязаны спрашивать разрешение у аэродрома. Люди начали строить дома вплотную к взлетной полосе, в том числе коттеджный поселок "Палитра". А когда дома уже стоят, их жители идут в суд с требованием запретить полеты. Так аэродром, который был здесь первым, — он появился еще в 1991 году, задолго до поселка, — сам оказывается "виноватым".
Пока все состоявшиеся суды на стороне аэроклуба, но вопрос еще остается открытым.
"Жду, когда все вернется"
"Почему я не ухожу? Жду, когда все вернется», — с надеждой говорит наш герой.
Он мечтает о возрождении первоначальной летной подготовки, о том, чтобы мальчишки снова приходили в клуб и учились летать — по-настоящему, а не "натаскивались" на тренажерах, и "покатушках" на частных самолетах. О том, чтобы небо над Барнаулом снова гудело от самолетов, а не только от редких прыжков по выходным.
"Самое главное, что сейчас мы встали на крыло: парашюты получили, самолет исправили, топливо есть. Огромная благодарность тем, кто нам помог с парашютами, и администрации края. Мы этот сезон дорабатываем, и перспективы хорошие на следующий год. Надо будет решить вопрос по ремонту еще одного Ан-2. И найти еще одного летчика. Надо увеличивать агитационную работу: идти в школы, идти в институты! Мы ведь раньше именно так курсантов набирали", — делится планами Николай Устинович.
Планов много, и он не собирается сдаваться. А когда выдается свободная минута, Николай Устинович поет. Небо для него все равно на первом месте, но есть и вторая любовь — песни, особенно под гитару.
В кабинете на четвертом этаже, среди кип бумаг и фотографий самолетов, он продолжает жить этим клубом и верить, что государство вспомнит: аэроклуб — это не "кружок", а кузница тех самых летчиков, которые когда-то защищали небо страны. И что без этой кузницы не будет ни резерва, ни мирного неба.