"Постоянная гонка". Офицер — об окончании СВО, влиянии дронов и слухах про мобилизацию

Усовершенствование дронов и качественный скачок в развитии БПЛА кардинально изменили конфликт на Украине, сделали танковые прорывы невозможными, и сейчас от прогресса в производстве беспилотников полностью зависят успехи на поле боя. Об этом amic.ru рассказал начальник штаба батальона Михаил Устинов, который воевал в Донбассе, а сейчас служит на границе с Украиной в Курской области. Он предположил, сколько еще может продлиться военный конфликт, рассказал, есть ли угроза нового вторжения Вооруженных сил Украины (ВСУ) в Россию, и объяснил, почему появились слухи про мобилизацию осенью.

"Обстановка в Курской области неспокойная"

— Михаил, вас перевели из Донбасса в Курскую область. Чем там занимаетесь? 

— Сейчас я занимаюсь прикрытием границ, недопущением прорыва границы со стороны Украины. В Курской области не все еще спокойно – сюда летит много украинских беспилотников.

— То есть это пока все еще скорее военный регион, чем мирный?

— Напряженный. В приграничных селах сейчас единицы людей. Как они там выживают, я не очень понимаю. Говорят, украинцы пограбили хорошо. Наш солдат всегда старается помочь, делится продуктами и так далее. Однако, думаю, при мне там уже не будет еще одной попытки наступления. Скорее всего, у Украины даже таких сил нет, чтобы совершить какой-то прорыв в Курскую область. Наша армия в этом регионе также создает демилитаризованную зону, поэтому я не могу допустить возможности прорыва.

— Вы сказали про большое количество беспилотников, которое туда направляется. Скажите, какой процент от них вообще можно сбить?

— Это зависит от вида БПЛА, потому что есть как маленькие, так и большие беспилотники. Для противодействия им организуются мобильные огневые группы. Но сбивать дроны тяжело, потому что они постоянно усовершенствуются. По одному они не летают — их сразу много. За раз я видел, чтобы летело до 32 дронов. Если идёт разведывательный беспилотник, то вместе с ним обязательно идёт и ударный, и наоборот.

— Насколько быстро у противника развиваются дроны? Ведь им очень активно в этом содействуют западные страны.

— Ударные дроны в принципе развиваются очень быстро, поэтому средства противодействия им быстро теряют актуальность, и их нужно обновлять. Поспевать очень сложно. Чтобы сбивать как можно больше вражеских беспилотников, нужно постоянно усовершенствовать систему противовоздушной обороны. Это постоянная гонка, и отставать не нужно ни в коем случае. 

"Боевые действия сейчас — это дроны"

— Сейчас для военных дроны — это главная угроза?

— Боевые действия сейчас — это в первую очередь дроны. Поэтому важно своевременное предоставление БПЛА, ведь их нужно очень много. Это расходный материал, и надо понимать, что дрон может отработать и пару суток, и 15 – это дело случая. Сейчас дроны собираются и самими солдатами обеих армий. Разведывательный беспилотник так не соберешь, а ударный — да.  Приходится забирать комплектующие со сбитых БПЛА, устанавливать. Это тоже постоянный процесс. Поэтому чем больше дронов поступает — тем лучше.

— Насколько серьезно беспилотники изменили боевые действия? Правда ли, что танки из-за развития дронов, по сути, стали бесполезны?

— Очень изменили. Раньше можно было, как в Великой Отечественной войне, совершать танковые прорывы. В 2022 году можно было несколько танков выгонять на прямой выстрел. Сейчас так не получится — сожгут. Танки работают только на закрытых позициях, как артиллерия. Я думаю, не в далеком будущем танки свою актуальность потеряют.

— Создание отдельных войск беспилотных систем в России улучшило наше положение в плане БПЛА?

— Да, это изменило ситуацию, но надо понимать, что требуется еще много сделать. Как я уже сказал, останавливаться на достигнутом нельзя ни в коем случае.

— А что еще, кроме дронов, особенно сильно требует развития?

— Например, роботизированные комплексы. Нужно наращивать такие вооружения и усовершенствовать их, потому что эти комплексы помогают, например, эвакуировать раненых, что является сложным и опасным процессом для солдат. Поэтому лучше это автоматизировать.

"Нам деваться некуда"

— Как сейчас обстоят дела с обеспечением в армии?  

— По сравнению с 2022 годом Минобороны обеспечивает солдат куда лучше, обмундирование дают. Одежда, обувь, автомат, каска — все это на должном уровне. Ситуация с обеспечением постепенно улучшается. Конечно, какие-то вещи приходится докупать — например, те же сети, бензин, если выделенного топлива вдруг не хватило, что-то для беспилотников. В общем, то, что нужно здесь и прямо сейчас, без ожидания поставок.  

— Украинцы активно пытаются бить по нашей логистике, чтобы нарушить снабжение русской армии. Как сильно эти удары влияют на солдат?

— Не без трудностей, но мы это преодолеваем, справляемся. Нам деваться некуда — закрываем дороги сетями.

— Ситуацию с бензином в армии как-то почувствовали?

— Сейчас нормативы обеспечиваются. Но, бывает, мы, "накатываем" гораздо больше, чем нам дают. Тогда эти вопросы решаются.

"Противник пытается создать панику"

— Как сейчас обстоит ситуация с людьми в армии? Их хватает?

— В армии всегда есть потребность в людях, особенно во время военного конфликта. В первую очередь это касается войск БПЛА и штурмовиков, плюс тех, кто занимается логистикой. Их набирают.

— В последние месяцы трудно игнорировать слухи о якобы возможной мобилизации, которую российские власти отрицают. Вы как относитесь к таким разговорам?

— Этот вопрос мне уже встал поперек горла, все спрашивают. Что враг стремится сделать? Он пытается создать панику и дезорганизацию внутри страны. Но на данный момент мы в войсках этого не ждем. Я не думаю, что это будет. Это говорится врагом, чтобы народ раскачать изнутри. Вбрасывают слухи, что сейчас какого-то мобилизуют. На самом деле нет такого.

— Как вам кажется, сколько еще продлится конфликт?

— Думаю, все это может продлиться в совокупности не менее 10 лет. Это мое предположение. И, конечно, просто не будет, потому что у ВСУ есть серьезное обеспечение от западных стран. Поэтому нам нужно действовать серьезными темпами, чтобы победить.

— Как считаете, что может приблизить окончание боевых действий?

— Думаю, нам нужны удары по их логистике на границе с теми странами, откуда идут поставки оружия — это Польша, Румыния. Надо обрезать им эти пути. Плюс нужно технологическое развитие. Будет оно происходить быстрее — тогда дело быстрее и пойдет.

— Если конфликт действительно продлится 10 лет, смогут ли после этого срока солдаты вернуться к мирной жизни?

— Сделать это будет сложно, ведь никто к такому конфликту не был готов. Обязательно нужна длительная работа с психологами, которых сейчас не хватает. Эта работа помогает увидеть, какие в тебе самом существуют проблемы, проработать их. Если этого не сделать, люди могут начать пить, если не будут работать над собой. А пить нельзя, потому что это не поможет и только все ухудшит.

"Поддержка в армии чувствуется"

— Бои идут пятый год. Солдаты наверняка невероятно устали...

— Усталость накапливается, но главное тут — ходить в отпуск. Президент правильно сказал, что раз в полгода военнослужащий обязан быть в отпуске. Это нужно для того, чтобы побывать дома, просто поменять обстановку. Рядом с родными набираешься сил, и это очень важно. Военные хотят отдохнуть, потому что прикладывают титанические усилия. И, конечно, они хотят скорейшего завершения конфликта.

— Опять же, из-за долгого нахождения на фронте семьи у солдат не разваливаются?

— Здесь надо, чтобы перед уходом на фронт случился какой-то разговор в семье. Нужно обсудить все в семейном кругу. Есть такие случаи, что разваливаются семьи. Но тут у всех бывает по-разному — все-таки личная жизнь, у каждого человека своя история.

— Можно сейчас сказать, что усталость накапливается не только у солдат, но и у гуманитарщиков, которые помогают фронту?

— Да, многие теряют энтузиазм, поэтому количество гуманитарной помощи за последнее время сократилось, фондам стало тяжелее работать. Я видел бабушек, которые по тысяче рублей с пенсии каждый раз отдают. Но кто-то говорит, что давать всем все должно государство. Однако нужно понимать, что, например, сети против дронов, прочая дополнительная техника всегда очень нужны, этого не бывает с избытком. У нас многое держится на гуманитарщиках. От них идет очень большой вклад. И эта поддержка в армии чувствуется.

— Как сейчас работает система с выплатами военным? Она улучшилась за последние пару лет?

— Да, потому что у тех, кто этим занимается, появился опыт. Людям есть от чего отталкиваться, ведь они уже встречались с разными ситуациями. Когда система только запускалась, многие на местах не понимали, как что-то сделать. Теперь все иначе.

— К кому сейчас военный может обратиться за помощью в защите своих прав?

—  Во все органы, которые занимаются помощью военнослужащим. По моему опыту, лучше всего обращаться к депутатам, потому что они более оперативно работают. Можно обратиться к офицеру, которому доверяешь. Прокуратура, например, завалена работой, но и туда нужно идти, и в другие инстанции. Какие-то проблемы можно решить и без вмешательства прокуратуры и депутатов. Все зависит от ситуации. Но находятся те, кто готов помочь солдату.