Журналист Максим Соколов рассказал о том, почему одна «глупая нация» не захотела последовать примеру одной «умной»

Журналист Максим Соколов на сайте газеты "Известия " рассказал о том, почему одна "глупая нация" не захотела последовать примеру одной "умной" и отчего сегодня этим многие недовольны. Предлагаем читателям ИА "Амител" ознакомиться с его размышлениями.

Максим Соколов. Фото: Глеб Щелкунов

В канун 70-летия окончательного снятия ленинградской блокады оптимистический телеканал "Дождь" для неравнодушных людей провел передачу и разместил на своем сайте опрос: "Надо ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?". 

Опрос вызвал сильные нарекания неравнодушных людей другого направления, и вопрос о надобности объявления Ленинграда открытым городом так и остался не до конца проясненным — администрация канала вывесила объявление: "Некорректный вопрос про блокадный Ленинград был ошибкой и продюсера программы, и редактора соцсетей. Он удален. Приносим свои извинения". 

Мстительный вице-премьер Д.О. Рогозин послал вдогонку: "Ошибочка вышла? Ну так увольте ваших продюсера и редактора", но, наверное, зря. Последующее обсуждение предмета целевой аудиторией показало, что она достаточно единодушна — "Конечно же, надо было", — и при такой аудитории что же страдать продюсеру и редактору. "Я только выполнял приказ" (С). 

Предметный разговор тут, пожалуй что, бессмыслен. Киберактивисты и журналисты знают всё — естественно, что знают они всё и про блокаду. Поэтому нет смысла спрашивать ни про конкретные распоряжения Гитлера и OKW о недопущении в случае капитуляции выпуска гражданского населения из Ленинграда, ни о чудовищном смертном голоде среди как бы спасшихся жителей прифронтовых местностей с немецкой стороны, ни о вопросах чисто логистических. 

Николаевская железная дорога была перерезана еще в августе — 20 августа немец взял Чудово, до 8 сентября держалась единственная связующая трехмиллионный город с Большой землей ветка на Шлиссельбург–Тихвин. Как организовать отправку порядка 2 тыс. эшелонов с эвакуируемыми (под непрерывной германской бомбежкой), где взять потребное количество вагонов и паровозов, как обеспечить оборот подвижного состава — на всё есть единственный ответ: "Во всем виноват Сталин". 

Сталин, конечно, виноват в весьма многих просмотрах, повлекших за собой огромные жертвы — только хипстер с "Дождя" мудр и всеведущ — но все-таки где взять вагоны и паровозы? Не дает ответа. 

При таком всезнании неудобно уже спрашивать, известно ли нашим гуманистам такое слово, как "Тихвин" — историки-ревизионисты о нем ни гу-гу. Между тем падение Тихвина (250 км к юго-востоку от Ленинграда), отданного немцу 9 ноября 1941 года, дополнительно утяжелило и без того отчаянное положение Северной столицы, в несколько раз увеличив протяженность "Дороги жизни", для слишком многих следовавших по ней оказавшейся также и дорогой смерти. 

Тихвин был возвращен только через месяц, 9 декабря, а снабжать город и эвакуировать население надо было каждый день. 

И немецкие пропагандисты, работавшие по осажденному городу, были честнее, чем пропагандисты оптимистического канала. Немцы снаряжали агитснаряды с листовками — "Ленинградцы, вас предали большевики! Вы все умрете! Сдавайтесь!" и "Ленинградские матрёшки, приготовьтесь к бомбёжке, доедите бобы, приготовите гробы. Победа наша, а с Ленинграда — каша", — в которых отсутствовало обещание сытной кормежки. Пропуска в сытный плен тоже не было. Целью их агиттворчества были только деморализация и отчаяние осажденных. Сбережение сотен тысяч жизней появилось только у других пропагандистов спустя 70 с лишним лет — три поколения прошло, кто там будет разбираться. 

Но, как всегда, пережали. 

Слишком явственно в социологии оптимистического канала прозвучала уже знакомая тема "баварского пива". В сочетании с темой "Париж — открытый город" — ведь и в 1941-м, и в 1942 году работало метро (и строились новые линии), в кабаре пели лучшие звезды, парижанки флиртовали с немецкими офицерами, Paris toujours Paris, а стыд не дым, глаза не ест — вот и нам бы так. 

Весьма умная нация в 1940 году показала пример весьма глупой-с.